Свет гаснет.
Лоу. Угу. Знаешь, я, кажется, начинаю замечать, что ты — женщина.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Редакция газеты «Фламбо дю миди». Кабинет редактора. Большой стол завален газетами, гранками, письмами. Бутылка ликера, две рюмки. Цветы. Женская перчатка. На стенах фотографии актрис и лошадей. Маленький столик с пишущей машинкой. В кресле редактор, он просматривает газету. Перед ним репортер Пьер Желино, бедно одетый, с подбитым глазом.
Редактор ( не глядя на Желино ). Ну, собрали материал?
Желино. Кое-что есть. Вчера вечером было собрание. Забастовка должна начаться послезавтра или в четверг. Шено выступил с пространной речью. Я записал самое важное… ( Вынимает блокнот. )
Редактор. Неинтересно. Значит, в среду или в четверг? Что вы узнали о Мари-Лу? ( Смотрит на Желино. ) Кто вас разукрасил? Бегаете к девочкам?
Желино. Что вы, господин Пике! У меня трое детей, мне не до этого. Это на собрании… Вдруг подымается на трибуну какой-то подлец, кричит: «Здесь присутствует журналист, который прославлял убийц Мари-Лу». Я вижу, что другого выхода нет — толпа разъярена, — говорю, что я здесь как представитель «Фламбо дю миди», а при немцах выходила «Фламбо дю жур», а они прерывают: «Это одно и то же». Я заверяю, что писал только о мелких кражах, что мой дядюшка был в сопротивлении, что немцы меня чуть было не послали на работы — ничего не действует. Один — совершенно озверелый — подбежал ко мне и спрашивает: «А кто писал про Мари-Лу?» Я отвечаю, что это мне неизвестно. Тогда…
Редактор ( усмехается ). А действительно, кто писал про Мари-Лу?
Пауза.