Видишь плачутъ горькiя очи
Твоей усталой рабы,
Только рубашка въ клочьяхъ,
Да румянецъ темной гульбы.
И поетъ, и хохочетъ, и стонетъ…
Только Своей ее не зови —
Видишь смуглыя церковныя ладони
Въ крови!
…А кто то оретъ «Эй, поди ко мнѣ!
Иш, раскидалась голенькая!..»