Слышно было — баба всхлипывала:
«Ваня!.. какъ же ты, Ванечка?..»
Шли и пѣли о побѣдѣ страшной,
И кому то грозили штыки,
А баба все спрашивала, допрашивала,
Завывая отъ смертной тоски.
Но въ отвѣтъ звенѣлa лишь чужая пѣсня.
На гробахъ, на цвѣтахъ, на флагахъ — кровь.
Точно всѣ забыли, что воскреснетъ
Жалкая разодранная плоть,