И какь Ивану въ ноги кинется:

«Хлѣбушка, милосердный батюшка!»

А младенецъ ужъ вовсе синенькiй

И хлѣбъ горитъ, Иванъ за нимъ,

Да не взять — глаза ѣстъ дымъ,

И сидятъ во дворцѣ юркiе — упаси, Боже!

И стѣнки ножемъ ковыряютъ, да кажутъ рожи,

И отъ всѣхъ заботъ обезъязычили,

Только ребятъ по соловьиному кличутъ,

ѣдятъ младенцевъ — хорошо молъ отъ порчи,