Вокруг только море и чайки. Быстро подбирают матросы беглую древесину. Капитан усмехается:
— Чудаки эти русские! Говорят, говорят. «План»! А настоящего порядка у них нет.
Капитан видит чистую уличку, домик, этажерки. Там настоящий порядок. В воскресенье все идут в кирку. На бургомистре цилиндр. Кто побогаче — впереди, кто победнее — позади. Там знают цену каждому эре. Там не выпустят лес зря. По меньшей мере на пять тысяч! Придется только поделиться с хозяином. А дочке право же пора замуж!..
Мезенцев теперь говорит не то с Варей, не то сам с собой:
— Какое безобразье! Если с запанью что вышло, почему не вызвали комсомольцев? Не смотрят, гады! Потеряй он копейку, сейчас же повернет назад, пять верст пройдет, только чтобы подобрать. А здесь, миллионы, но вот вдолби ему в голову, что это его миллионы.
Он поворачивается к Варе и нето растерянно, нето радостно говорит:
— Эх, Варя, сколько нам придется еще поработать!…
Потом понизив голос, добавляет:
— Иногда, стыдно это, но я тебе скажу, иногда прямо руки опускаются.
Варя гладит милую крепкую руку: разве такая может опуститься? Мезенцев отбирает руку — он увлекся, рассказывает.