Все знают: значит снова. И молчат.
— Кто против? Подымите руки.
Никого. Зачем же руки подымать? Только головы склонить. Сжать зубы. И тихо, как там в Кремлевском зале. Покойница — одна. Только Егорыч вопить:
— Изменники! Копер уж не копер, а рухлядь. А вы не достояли. Он скоро сам на брюхе заерзает. Не пущу Хранцуза. Умру, а не пущу!
Арина:
— Он сечь начнет. Вот, Егорыч, на тебя одна надежда!
11
Копер действительно свалился. Сам собой. От дряхлости и запустения. Егорыч только пел всю ночь:
«И смертью смерть поправ.»
Пел, бил кулаком в грудь. Грудь звенела — колокола — всех сорока сороков.