В цирковой комнате Тео кипит работа. Обсуждают новый скэтч «третий интернационал». Придут народы в громадных масках. Грим устарел, обязательно маски, чтоб хари были в аршин. Ужасные хари! Не только австралиец или кафр, а просто тварь какая-то без имени и та сюда же приползла. Фиолетовая лакированная образина — ни глаз, ни носа, только черная таинственная щель восторженного рта — приветствует. Примерили, — перепугались — павианов зад, не разберешь лицо или другое.
Пришел наездник негр. Печальный, кашляет. Убавили паек. В какие-то невнятные штанины нарядили. Не может:
— Хочу в Марсель.
Гугерман увещевает:
— Костюм прекрасный — по инструкции — супрематизм.
А конюх клянчит сапоги:
— Палец лезет, перед копытом лошадиным — срам.
В сторонке начетчик из комячейки верещит:
— Цирк должен выявить физическую красоту пролетариата. Всё дело в мускулах…
Конечно, мускулы — не запятые. Но негр одно: