Встает. Вспоминает, как Гнедов письмо в город инструктору писал, кланяется:
— Наше вам, с коммунистическим приветом.
И бегом в село вдоль пустых выжженных полей. Для бодрости поет:
«Дезертиром я родился
Дезертиром и умру.
Хот меня вы расстреляйте,
В коммунисты не пойду».
К Гнедову, к Андрюхе, к Силиным, сразу ко всем:
— Эй!.. Эй!.. Всё выпытал. Сама призналась — дети вожаки, то есть по ихнему директивные. Рыжий — черт. Зовут — тьфу! — Балабасом. Говорить не может — только изображает. Мне язык показал длиннющий — хоть узел вяжи, и как жеребец «гы»! Одно слово — Балабас!..
Старик Силин крестится, стонет, кряхтит. Западает темное слово. А Гнедов торопит: