Над моей могилой склонится крапива.
Министр Каллаи в Будапеште прославляет «воинские доблести венгерской армии, сражающейся против России». Однако на месте виднее, и командир 3-го батальона 33-го венгерского стрелкового полка придерживается другого мнения. В своем рапорте этот командир пишет:
«В 16.00 батальон ушел в село Лукашенково под прикрытием 9-й роты. На ночлег в Лукашенково не останавливались. В 20.00 вышли в село Почаровку и расположились на отдых. Солдаты отказываются воевать. Есть нечего. Фуража для лошадей нет, дорога плохая; надо ехать назад, а лошади не везут. Партизаны сильно обстреливают. Шестнадцать солдат остались без винтовок. Была пушка и много снарядов. Когда мы возвращались, снаряды исчезли. Солдаты не сознались, куда они дели снаряды. Венгерские солдаты здесь не могут воевать, так как они не знакомы с местностью. Среди солдат много убитых и раненых, а у партизан, видимо, нет потерь».
Воистину, такое приключается раз в тысячелетие, как сказал министр Каллаи. Оказывается, что воевать гонведы не могут, так как не изучили местности.
Солдаты теряют снаряды, как носовые платки. Лошади и те бастуют…
Каллаи соблазнили хорошим кушем. Немцы пробуют соблазнить и венгерских солдат. В записной книжке одного венгерского унтера я нашел украинский перевод некоторых особенно необходимых слов:
«Дайте. Гусь. Курочка. Куда пошел? Красивая девушка… Напрасно вы просите. Иди со мной спать. Молоко. Живей! Яйца. Иди туда, куда я скажу».
Этот гонвед сильно смахивает на обыкновенного фрица. Но венграм теперь не до гусей и не до девушек. Перед ними Красная Армия. Позади партизаны. Песнями делу не поможешь. Снаряды улетают, а красивые девушки идут на гонведов с вилами и с цепами.
Напрасно мадьярский унтер мечтал о курочке. Фрицы покрепче венгров, но даже фрицы забыли дорогу в курятник. Куда везут новые эшелоны венгров? На убой. Эти даже не поют. Эти молчат.
Глупый гонвед, ты тоже мечтал о курочке? Попал ты в Россию, как кур во щи.