Я видел в Смоленской, Орловской, Курской областях деревни, которые сохранились: немцы не успели их сжечь. Красная Армия спасла много ценностей от разрушения. Она спасла от физической или моральной смерти миллионы людей. Армии антигитлеровской коалиции могут спасти Европу, ее людей, ее культуру, ее душу. Есть нечто дорогое всем врагам фашизма. Ученые Оксфорда и Ленинграда знают, что такое Сорбонна или институт Пастера. В Лондоне любят пьесы Чапека, но без живой и свободной Праги нет Чапека. Но без живой и свободной Франции американцы никогда не увидят картины Матисса или Марке. Как бы ни представлял себе тот или иной государственный мыслитель будущее европейских государств, оно может покоиться только на культуре, на нормах общежития, на человеческом достоинстве. Из камня можно строить дома самых разнообразных стилей. Но в пустыне нет камня, в пустыне песок, а из песка ничего не построишь.
Никогда еще весна так не томила старую Европу. Весна 1943 года встает перед Европой не только как смена времен года, как прилив космической жизни. Она встает как призыв к последней, решительной схватке, как начало воскресения.
19 марта 1943 г.
На нашей земле
На нашей земле
В библии рассказано о Содоме и Гоморре. В этих городах было много негодяев и несколько праведников. Бог гадал: не пощадить ли Содом и Гоморру ради сорока праведников? Об этом легко говорить, находясь на небе. Но мы на земле, и фрицы тоже на земле, фрицы притом на нашей земле.
Передо мною письмо унтер-офицера Мартина Бергеда брату Герберту Бергеду. Мартин находится в Германии, в городе Галле. Герберт еще недавно находился в России. Мартин пишет: «Присутствовал ли ты при массовых расстрелах? Это все-таки должно быть ужасно. Но как иначе поступать с этой сволочью? Самое простое заставить их вырыть себе могилы и затем — выстрел в затылок. Тогда по крайней мере эта шайка не будет пожирать наш хлеб».
Грабители едят наш хлеб и обсуждают, как лучше истребить русский народ, чтобы «эта шайка не пожирала их хлеба».
Можно ли сомневаться, что Герберт Бергед следовал наставлениям брата? Герберта уже нет: зарыт. Но может да мириться совесть с тем, что Мартин жив, что не сегодня — завтра он прикатит из Галле в Россию, что миллионы сородичей Мартина поступают согласно советам поганого унтер-офицера? Где они, праведники? Их не слышно и видно. На нашей земле — палачи.
Мы все поняли, и сердце наше теперь тверже зимней земли…