Люди говорили «онъ любитъ», «она любитъ»
Подавали милостыню, мимо шли.
Тридцать лѣтъ — вотъ здѣсь — въ этихъ смрадныхъ рубищахъ
Я считалъ гроши и думалъ о любви.
Я столько плакалъ одинъ, — другіе молились въ церкви, —
Что въ моихъ слезахъ могло-бъ утонуть еще одно сердце.
И сегодня предъ тѣмъ, какъ рѣшиться украсть
Я слышалъ рѣчи любви. Говорилъ какой-то богомолецъ тихо-тихо,
Но въ его словахъ шумѣла страсть,
Какъ шумитъ предъ грозой эта липа.