Грошъ давала мнѣ «за упокой».
И никогда мою грубую руку
Я не опускалъ на дѣвичій лобъ,
Не распутывалъ шелестящихъ волосъ.
Мои губы лишь знаютъ землю сырую подъ утро,
И холодъ Ея золотого Сердца.
Кого я могъ полюбить — вѣтеръ? шаги? смерть?
Я взялъ Сердце, чтобъ услышать рядомъ съ собою
Другое сердце, не золотое — живое.
Я хотѣлъ пойти въ таверну, дѣвушку найти и любить, любить…