При диких суевериях и глубоком невежестве населения глухих деревень весьма естественно, что некоторый, правда, сравнительно очень небольшой процент убийств выпадает на долю обвиняемых или только подозреваемых в напускании порчи на людей, в колдовстве, в сношении с дьяволом и т.п. У писавов, напр., существует дикое поверье, что можно найти в лесу клад, если сделать из человеческого сала свечу, зажечь её и ходить пока она не сгорит; где свеча потухнет, там и надо рыть. В результате такого поверья в Писавии случались убийства жирных проезжих людей, которым вскрывали стенки живота, извлекали жир и т.п.
Мне приходилось беседовать со многими кавказскими убийцами в городах Сибири и нашего Дальнего Востока: они казались мне замкнутыми в себя, не разговорчивыми относительно преступления, держались в одиночестве, занимались мелкой торговлей и мечтали возвратиться когда-нибудь в родные горы; ни малейшего раскаяния в совершённых ими преступлениях я в них заметить не мог. На расспросы о причинах убийства следовал с их стороны обыкновенно один ответ, одно оправдание себя: " у нас такой закон, такой адат, а у вас другой ".
С самого начала владычества русских на Кавказе и по сие время среди жертв убийства необычайный процент выпадает на лиц администрации от низших до высших чинов. Правда, чаще всего погибают от пуль или кинжальных ран приставы, участковые или уездные начальники, однако в список убитых не трудно внести имена лиц, занимавших высокие должности. Убийства, направленные против лиц администрации, бывают всюду на Кавказе и совершаются лицами разной национальности, обыкновенно туземцами, инициаторами оказываются крайне часто армяне. В основе этих преступлений лежит, конечно, принцип мести, однако не столько личной, сколько общественной. У армян убийцы нередко являются людьми наёмными, причём на русской территории часто действуют турецко-подданные армяне, а на турецкой -- русско-подданные; впрочем, наём убийц бывает и у татар. При судебном процессе, возникшем несколько лет тому назад в Баку по поводу убийства судебного следователя С-ского, было раскрыто существование в городе целого бюро наёмных убийц. Татары, ингуши, осетины, черкесы, абхазцы, кумыки и другие племена не занимаются политическими вопросами, не мечтают о получении прежней независимости, совершенно не помышляют о воссоздании княжества, ханства или чего-нибудь подобного. Только армяне открыто и тайно стремятся к политическому обновлению; иные льстят себя даже надеждой восстановить древнее армянское царство. Вот почему именно у этого племени так часто случаются убийства своих же единоплеменников за измену идеалу манаршенизма, т.е. соединения турецких, персидских и русских армян в одно автономное целое -- за невзнос богачами платы в существующий будто для этого за границей особый "капитал" или иные тайные социальные кружки и организации.
Случается, что судебные тяжбы, уже разобранные в нашем суде, переходят в руки разбойников, которые невежественными поселянами порою считаются более компетентными в судопроизводстве, справедливее и лучше осведомлёнными по части заветов предков и местных обычаях и законов. Этому особенно много способствует существующее нередко действительно недостаточное знакомство молодых юристов, приезжающих на Кавказ из Европейской России и впервые видящих туземный быт с местными многообразиями условиями жизни и намеренное, вероятно, необходимое игнорирование ими мусульманского права и тех законов грузинских царей и армянский правителей, которые по сие время сохранились в устном предании в недрах народа и применяются при самосуде. В результате наши судьи часто ненавистны толпе, особенно малокультурным поселянам, а многие разбойники, вопреки ожиданию, являются подчас народными любимцами, о них слагаются даже всевозможные рассказы, их окружают ореолом славы как защитников бедных от притеснителей, эксплуататоров и богачей. Народная фантазия не лишает разбойников сознания чести, порядочности и ума. Нередко явному разбойнику, погибшему от пули, односельчане ставят в знак признательности памятник. Таковые имеются, напр., в Горийском уезде Тифлисской губернии.
Лица военные, особенно солдаты, делаются жертвами убийства, когда посылаются ловить разбойников или имеют столкновения с поселянами из-за леса, пастбищ и пр., словом, затрагиваются так или иначе старые порядки и привычки.
На русско-персидской и русско-турецкой границах попытка контрабандистов улизнуть от таможенного налога необычайно часто заканчивается убийством, но это мало кого устрашает, и все привыкли к тому, что если наши пограничники пристрелят кого-либо из контрабандистов, то наоборот они или их мстительные родственники убьют кого-нибудь из наших солдат или офицеров. Необходимо иметь в виду, что причиной бесконечных перестрелок является не только контрабанда, но и постоянное общение жителей между собою в пограничных районах. Так, многие персияне, адербейджанские татары, армяне и турки наших пограничных владений имеют родственников по ту сторону Аракса и наоборот. Жители, не признавая административных границ, ездят друг к другу по семейным делам, а 15 рублей платить всякий раз за проходной билет для бедного человека невозможно, и вот туземцы постоянно норовят пройти окольными тропами и камышами на ту сторону или оттуда к нам. Стража же очень бдительна не только по причине обилия контрабандистов, но и потому, что из Турции, особенно из северной Персии на русскую территорию часто переправляются разбойничьи банды в 20-30 и даже 100 человек, которым приходится давать потом настоящие сражения со многими ранеными и убитыми на той и другой стороне.
На Северном Кавказе огромное количество жертв убийства среди казачества является следствием хищнических наклонностей ингушей, то и дело подстреливающих солдат из мести или с целью отнятия соблазнительной для туземцев винтовки.
Итак, причины убийств и разбоев на Кавказе очень сложные и разнообразные. В общем их можно подразделить на внутренние и внешние. Первые лежат в психоантропологической организации племён и народов, населяющих край, во врождённых особенностях характера отдельных индивидуумов, а также психических уклонениях и болезнях людей; вторые -- в сложившихся веками условиях семейного и общественного быта неодинаковых в разных местах в экономическом положении страны, отсутствия образования и надлежащего воспитания, в господстве правовых представлений, созданных арабскими юристами и дополненных турецкими персами, столкновении на маленькой территории нескольких цивилизаций и т.д. Причины второй категории изучались с давних пор нашими юристами; по данному вопросу существует уже довольно обширная литература. О причинах первой категории этого сказать, отнюдь, нельзя. Богатейший материал по криминальной антропологии, какой содержит в своём населении Кавказ, пока пропадает для науки за отсутствием исследователей. Мы ещё вовсе не имеем этнопсихологических исследований населения страны, недостаточно знакомы с нормально-антропологическими особенностями его и психологией жителей разных мест Кавказа, почему очень труден анализ кавказских убийств и разбоев с точки зрения ломброзовской школы криминальной антропологии. В увлечении некоторыми тенденциями современной криминальной антропологии легко преувеличить значение психопатологических факторов и оставить без надлежащей оценки психоантропологические. Что может быть верно для Италии, ещё недоказательно и во всяком случае не доказано для русских владений, особенно такой пёстрой в этнологическом и антропологическом отношениях страны, как Кавказ. Конечно, в ряде причин убийств и разбоев в крае некоторая доля приходится и на психопаталогию, однако гораздо менее значительная, чем иной, может быть, полагает. С другой стороны невольно навязывается мысль, что этнопсихика со всеми её внешними проявлениями меняется не так быстро, как издаваемые законы, требования и правила, и многие преступления являются в известной степени неизбежным следствием психоантропологической организации людей, передаваемой по наследству из поколения в поколение, из века в век.