- "Не возложить ли ты все упование свое на Господа, и всю надежду на правоту свою. Погибнет ли невинность, и посрамятся ли праведники. Нет. Сеющие неправду и беззаконие сами пожнут их. Они погибнут от гнева Господнего, а тебя, раба Своего, Он спасет и избавит от смерти. И приидешь ты в сень смертную, пресыщенный бытием, как колос, достигший зрелости своей".
Около семи часов полицией по улицам объявлено было, что казематы открыты для всех, и что всякий может идти ночевать туда, куда захочет. Также был отдан приказ, чтобы на случай пожара всегда готовы были бочки с водой.
Посуди ты сам, Фриц, каково приятно было выслушивать эдакие объявления и приказы, а?
На рассвете некоторые из соседей наших пошли проведать, что делается, а жены их сбежались к нам...
С воплями обнимали они Сарру и Ципору, падали в обмороки, бились о землю и в отчаянии кричали:
- Боже мой, да что же с нами будет... погибли наши головушки, погибли...
Терпеть я не могу этой бабьей привычки - ныть да стонать. Точно этим чему-нибудь поможешь.
В восемь часов оружейник Бальи прибежал к нам прямо с крепостного вала.
- Измена, - кричал он в бешенстве. - Губернатор с комендантом нас предали! Неприятельская армия уже спустилась из Катрвана и заняла всю долину! Казаки, башкиры, татары так и кишат там, а из крепости по ним не стреляют... до сих пор не дали еще ни одного выстрела...
- Где же наши солдаты? - спросил я его.