На что уж малютка Давид, так и тот, цепляясь за мою ногу, тянулся обнять меня.
Я принялся было рассказывать им про нашу победу, про бегство казаков, да, признаться, до того устал и проголодался, что не в силах был докончить...
- Дайте дух перевести, - сказал я, - да несите-ка завтракать, благо стол накрыт... Моченьки, право, моей нету... Совсем живот подвело...
Только что мы, было, присели, дверь шумно растворилась, на пороге показался сержант. Мы все вскочили из-за стола и весело бросились к нему навстречу...
Вдруг Ципора взвизгнула, увидав что-то, и отскочила от Трюбера, испуганно закрыв лицо руками.
- Ах, Боже мой, сержант! Что это у вас на штыке?.. - дрожащим голосом проговорила она.
К концу штыка прилип большой клок рыжих волос.
- Вот это, что ли? - спокойно спросил он. - Признаться, не заметил. Да, полагать надо, бороденка того казака, что вот подвернулся мне в последней схватке...
Он повернулся и вышел в коридор, чтобы обчистить штык.
Мы все невольно содрогнулись. Уж очень омерзительно было. Ципора не могла прийти в себя от ужаса. Сержант, вернувшись через минуту в комнату, нашел ее в том же положении с закрытым руками лицом...