Сержант пустился было нас уговаривать, уверял, что в совершенной безопасности, что не было еще примера, чтобы два ядра сряду упали на одно и то же место...
Да мы уж ничего не слыхали...
Пильщики давно уже удрали, а я, поставив поскорее фонарь на пол, начал спускаться с лестницы ползком, со ступеньки на ступеньку, держась обеими руками за перила...
Мне показалось, что все члены у меня уже раздроблены.
На нашей улице шла суматоха не хуже давешней. В домах повыбило стекла, разломало несколько печей и труб...
Женщины и дети толпами спасались в казематы.
Всю ночь я просидел на кушетке у камина: меня с испуга трепала лихорадка. Сарра с Ципорой тоже глаз не сомкнули. Сержант один, попевая песни, неутомимо работал на чердаке.
Около полуночи наконец и он сошел вниз.
- Ну, дядя Моисей, - сказал он мне, - кончено. Готово. Крыша заблиндирована. А подлецы-то пильщики твои... ведь убежали и бросили меня там одного.
- Благодарю вас, сержант, - лепетал я, - искренно благодарю. А я совсем болен... совсем. Со мной то делается, чего в жизни никогда не бывало...