- Бог знает, чего мы тут шляемся... - ворчал под нос себе Шеврие. - Ведь уж шагай не шагай, а гранатам летать не помешаешь...
Но Винтер все пер вперед, а мы брели за ним поневоле...
Не доходя немного до госпиталя, Винтер повернул налево. Прямо против того места, где нынче стоят жандармские конюшни, существовал в былое время кривой переулочек, выходивший в противоположном конце на большой пустырь, тянувшийся от городской стены вплоть до крепостного вала. Тут и днем-то никто никогда не ходил, а Винтер спьяна затащил нас сюда ночью... В этой трущобе было так темно, что хоть глаз выколи. Ощупью пробирались мы вдоль полуразвалившихся стен, ежеминутно грозивших обрушиться на нас...
Добрых минут двадцать потолкавшись так-то в теми, выбрались мы, наконец, на пустырь...
Пахнуло свежим воздухом.
На горизонте далекой тенью рисовался силуэт крепостного гребня с возвышавшимися посредине Французскими воротами.
Вся окрестность сквозь редкий холодный воздух открывалась на неизмеримую даль...
В эту минуту неподалеку от нас, на городской стене, между деревьями, что-то шуркнуло сначала, а потом, как тень, мелькнула человеческая фигура.
Я стал всматриваться...
Это был какой-то солдат.