- На рынке... торгует.
- Доброе дело.
Мы вошли прямо в нашу комнату. Я уселся и начал расхваливать внука. Сарра с восторгом слушала, глядя в упор на меня своими большими, как вишни, черными глазами, и беспрестанно вытирала платком мой лоб, порядком-таки взмокший от скорой ходьбы.
Саулик скоро вернулся. Не успел я обернуться на стук двери, как он уже сидел у меня на коленях, глубоко запустив ручонки в мои карманы. Плутишка знал, что сестра его уже не минует прислать ему какого-нибудь лакомства. Сарра также полакомилась яблочком...
Да, Фриц, да... вот как подумаю я о том времени, так столько разом вспомянется, что скоро и не перескажешь всего-то...
На другой день, в пятницу, накануне шабаша, в ожидании прихода нашей "шабаш-гойи" [ Женщина не еврейского вероисповедания, занимающаяся по субботам хозяйством евреев, которым в этот день, по закону Моисееву, всякие занятия строго запрещены ] сидели мы вдвоем в сумерки, с женой, и я ей уже в пятый, не то в шестой раз передавал мельчайшие подробности встречи моей с Циммером и разговоры мои с графом Беллунским [ Маршал Виктор, как известно, имел титул герцога Беллунского ]. Вот именно тут, и она мне, как сейчас помню, рассказывала, как верхом на лошади, в сопровождении своего штаба, маршал осматривал накануне передовые позиции, укрепления, башни, бастионы, гласис, и как он, слезая с лошади, в Училищной улице, сказал окружающим его, что крепость может держаться восемнадцать дней и что нужно скорее вооружать стены.
Я тотчас тут опять вспомнил, как он спрашивал меня: "станем ли мы защищаться".
- Значит, он уверен, - сказал я Сарре, - что к нам придет неприятель. Уж если он велит ставить по стенам пушки, так выходит, наверное, знает, что пушки эти нужны нам будут для обороны. Такие приготовления, разумеется, не делаются даром, без цели. Но что же с нами станется, когда нельзя будет торговать. Окрестным крестьянам, понятно, закрыты будут сюда все ходы. Нам-то, милая моя, что делать тогда, а?
Тут Сарра доказала мне, что у нее в голове разума было довольно...
- Давно уже, мой друг, - сказала мне она, - обо всем этом я думала... я думала, признаться, не мало. Железо и старую обувь, действительно, у нас кроме крестьян покупать некому. А потому-то тебе и следовало предпринять такое дело, которое бы прямо подходило к городским потребностям, открыть торговлю такого рода, чтобы и рабочий люд, и обыватели, и солдаты принуждены были брать у нас именно то, что им всегда нужно. Вот что тебе следовало бы, Моисей, да... да...