Все было кончено для меня, все. Я был разорен.
Затем милиционерам тут же раздали по десятку патронов, а потом, чтобы лишить неприятеля возможности продовольствоваться под стенами Пфальцбурга, приказали нам немедленно идти в соседние селения и истребить там съестные припасы, фураж и топливо, а скот оттуда весь пригнать в крепость.
Некогда было тут размышлять о моем горе, приходилось уже думать о самом себе после такого приказания, всякому было ясно, что крестьяне будут непременно сопротивляться и что нам, вероятно, придется прокладывать себе дорогу силой...
О, это ужасно, Фриц... ужасно!
Пойми: нас посылали на грабеж... и мы должны были повиноваться...
Меня била лихорадка. Все во мне было возмущено, оскорблено глубоко.
Комендант скомандовал нам:
- Заряжай!
Я раскусил первый раз в жизни патрон... положил его в ствол... и шомполом забил до дна пулю...
Наш батальон направился к баракам и Буа-де-Шену, второй к Катрвану и Бихельбергу, а первый - к Меттингу.