К стоявшим на бастионе скоро присоединились Сарра и Ципора, закутанные в длинные плащи. Они тоже взобрались на вал и стояли там, не говоря ни слова, а только дрожа и плача...
Ужас отнял у них язык.
Все это я узнал, понятно, уже позднее...
Когда жена моя и дочь пришли на бастион, в эту самую минуту у нас там начиналась схватка, а Швейер с работниками удирал от нас во все лопатки.
Бюрге рассказывал мне потом, что, несмотря на расстояние, огонь перестрелки был виден так ясно, как бы стреляли в ста шагах. Все молчали и вслушивались в раскаты выстрелов, далеко разносившихся по окрестности...
Наконец, Сарра до того ослабела, что не могла уже стоять на ногах. Опираясь на руку Ципоры, сошла она с бастиона. Бюрге довел их до крепостных ворот и посадил в караульне.
Сарра ломала руки и только повторяла:
- Я до завтра не доживу! Ох, пришла моя смерть!
Ципора, стоя подле нее, громко рыдала.
Часто вспоминая потом все это, я горько упрекал себя за то, что был тогда для них источником такой страшной скорби. Да что же делать? Всегда не убережешься.