Зебеде положил меня на землю и быстро, не оглядываясь, ушел.
Отряд все удалялся, удалялся...
Долго я глядел ему вслед - это уходила моя последняя надежда. Когда солдаты скрылись в лощине, я закрыл глаза.
Вероятно, через час я был разбужен грохотом пушек. Я увидел быстро двигавшийся отряд гвардейцев с пушками и фургонами. В фургонах было несколько раненых, и я стал кричать:
- Возьмите меня! Возьмите!
Никто не обращал внимания на мои крики... Они ехали мимо... Больше десяти тысяч прошло мимо меня. У меня больше не было сил.
Все кончилось. Последние ряды войск скрылись из глаз. Час смерти был теперь близок. Но вдруг снова раздался грохот - показалось несколько орудий, запряженных крупными лошадьми. Позади везли зарядные ящики. У меня не было надежды, что в мою сторону посмотрят, но я все-таки следил глазами за артиллеристами. И вдруг заметил высокого, худого, рыжего артиллериста и узнал. Да это же Циммера! Мой товарищ по лейпцигскому лазарету! Я закричал изо всех сил:
- Кристиан! Кристиан!
Несмотря на грохот орудий, он услышал крик, остановился, обернулся и с удивлением поглядел в мою сторону.
- Кристиан, сжалься надо мной!