Я бросил последний взгляд на домик, где жила Катрин, и стал спускаться по узкой и темной, как колодец, лестнице.
Теперь церковь была совсем полна. Женщины, старые и молодые, безмолвно стояли на коленях и молились за тех, кто был там, далеко. Мне подумалось, что если бы я попал в набор раньше, то и Катрин стояла бы теперь здесь на коленях.
Я быстро прошел через церковь и вышел на улицу. На углу, около городской думы, я увидел зрелище, которого не мог забыть всю жизнь.
Здесь висела большая афиша. Человек пятьсот - горожан и крестьян, женщин и мужчин - теснились кругом и, вытягивая шеи, с ужасом глядели на афишу. Они не могли прочесть, что там написано. Время от времени кто-нибудь говорил:
- Ho ведь они же не все умерли! Они еще вернутся!
Другой раздраженно кричал:
- Ничего не видно... нельзя подойти!
Какая-то несчастная старуха, поднимая руки к небу, рыдала:
- Кристоф! Мой бедный Кристоф!..
Люди вокруг шумели: