Ему незачем было нас убеждать. Мы чутко прислушивались, и прежде чем перебежать от одного дерева до другого, долго всматривались.
Мы шли таким образом минут десять. К нам вернулось прежнее спокойствие, как вдруг послышался выстрел... другой... третий... Со всех сторон раздалась пальба, и я увидел, как слева упал мой товарищ. Падая, он старался удержаться за дерево.
Я взглянул в другую сторону. И что же я увидел в пятидесяти-шестидесяти шагах? Старого прусского солдата, с большими усами. Согнув руку и щурясь глазом, он целился в меня из ружья. Я стремительно приник к земле. В ту же секунду грянул выстрел, и что-то хрустнуло над моей головой. В своем кивере я носил щетку, гребень, платок и разную мелочь. Пуля пруссака все это исковеркала. Я так и обмер.
- Еще счастливо отделался! - крикнул мне сержант и бросился бежать.
Я не хотел оставаться один в таком опасном месте и бросился за ним следом.
Лейтенант Бретонвиль, сжимая саблю, повторял:
- Вперед! Вперед!
Стрельба справа не прекращалась.
Скоро мы очутились около поляны, где валялось пять-шесть толстых стволов спиленного дуба, маленькое болотце, заросшее высокой травой, и ни одного дерева, за которыми можно было бы укрыться.
Многие выскочили на эту поляну, но сержант сказал: