Как-то раз к нам зашла старуха-богомолка Анна-Мария. Она часто заносила нам часы в починку, и дядюшка Гульден любил шутливо поболтать с ней. У Анны-Марии был всегда ворох новостей. Она как раз целых три месяца странствовала по святым местам.
Она зашла к нам на минутку, но дядюшка Гульден убедил старуху немного отдохнуть, посидеть у печки и закусить. Анна-Мария сейчас же стала выкладывать нам свои новости:
- Теперь все идет хорошо. К нам скоро приедут миссионеры, чтобы наставлять людей в вере, и снова повсюду будут воздвигнуты монастыри. По дорогам опять устроят заставы и шлагбаумы, как было до бунта. Богомольцам надо будет только позвонить в колокол монастыря, и монах сейчас же принесет жирный суп и мясо, a в постный день - уху и рыбу. Барыни мне рассказывали, что везде все опять будет по-старому - крестьян прикрепят к земле, a господа получат назад свои замки, леса и имения.
- Неужели все это так и будет? - переспросил дядюшка Гульден.
- Да, да, именно так. Преосвященный Антуан тоже говорил об этом. Все это идет сверху, от правительства. Надо только немного обождать, и все переменится. Если кто не захочет подчиниться, его заставят силой. A якобинцев...
Тут старуха запнулась, взглянула на дядюшку Гульдена и покраснела.
- Среди якобинцев есть хорошие люди, но все-таки они взяли себе достояние бедных... a это нехорошо.
Потом богомолка рассказала нам, что снова стали совершаться чудеса, что при узурпаторе святой Квирин, святая Одилия и другие святые не хотели совершать чудес, но теперь чудеса начались снова, что изображение святого Иоанна стало источать слезы, когда к нему подошел священник, вернувшийся из изгнания, и дальше в таком же духе.
Когда Анна-Мария ушла, дядюшка Гульден сказал нам:
- Вот вам пример народной темноты. Вы, может быть, подумаете, что старуха все сочиняет, нет, она только собирает слухи, которые ходят там и сям. Ведь слово в слово то же самое нам твердят священники, дворяне и правительственные газеты. Наше правительство хочет повернуть назад. Оно хочет, чтобы католическая религия, единоапостольская и истинная, стала единственной религией во Франции, чтобы еретики и сектанты подвергались гонениям, школы попали в руки попов, чтобы дворяне получили все старые права и привилегии. Оно хочет, чтобы весь остальной французский народ, который двадцать пять лет всему миру возвещал о свободе, равенстве и братстве, который создал столько великих полководцев, ораторов, ученых и гениев всякого рода, чтобы этот народ снова стал лишь ковырять землю во славу немногих дворянчиков. Но этого не будет!