- Дети мои, первого марта Наполеон высадился в Каннах, около Тулона. Он идет на Париж.
Он больше ничего не сказал и сел, чтобы перевести дыхание. Мы переглянулись с изумлением. Только через минуту Катрин спросила:
- Вы прочли это в газетах?
- Нет, в них еще ничего не пишут или, вернее, они скрывают это от нас. Но, ради бога, ни слова об этом - иначе мы будем арестованы. Сегодня утром, в пять часов, мне сообщил это Зебеде. Полк получил приказ не отлучаться из казарм. По-видимому, они побаиваются солдат. Но как же в таком случае они арестуют Наполеона? Ведь не крестьян же, у которых правительство собирается отобрать землю, посылать на него? A горожан считают тоже якобинцами... Пусть-ка теперь дворяне-эмигранты себя покажут! Но прошу вас, пока храните молчание... строжайшее молчание!..
Мы спустились вниз, в мастерскую, и принялись за работу, как обыкновенно.
В этот день и в следующий все было тихо. Кое-кто из соседей заходил к нам, якобы для того, чтобы отдать часы в починку.
- Нет ли чего нового? - спрашивали они.
- Дела идут помаленьку, - отвечал дядюшка Гульден. - Не слышали ли вы чего-нибудь?
- Нет, ничего.
По глазам было, однако, видно, что и они слышали о важной новости. Зебеде оставался в казарме. В кафе с утра до ночи сидели отставные офицеры. Громко ничего еще не было сказано. Это было чересчур опасно.