Маргаро хотел слезть со стола, но его подхватили на руки и торжественно понесли вокруг зала. Он опирался своими длинными руками на шеи двух товарищей, его голова высилась над шляпами, - он плакал. Никогда нельзя было поверить, что этот человек может прослезиться. Он ничего не говорил. Его глаза были закрыты, и слезы текли и сбегали по носу и длинным усам.
Я глядел на все это, широко раскрыв глаза, но дядюшка Гульден одернул меня и сказал:
- Жозеф, идем... уже пора!
Дома нас ожидала встревоженная Катрин. Мы рассказали ей, что случилось. Стол был накрыт, но ни у кого не было аппетита. Выпив стакан вина, дядюшка Гульден сказал нам:
- После всего, что мы видели, нет сомнения, дети мои, что император войдет в Париж. Этого хотят и солдаты, и крестьяне, у которых собираются отнять землю. Если Наполеон откажется от своей любви к войнам, то и горожане станут на его сторону, особенно если хорошая конституция гарантирует народу свободу - это высшее человеческое благо. Пожелаем же, чтобы так и случилось...
Глава IX. Весь город в возбуждении
На следующий день в городе был базар. Повсюду только и говорили, что о важной новости, - о прибытии Наполеона во Францию. Крестьяне из окрестностей, в блузах, куртках, треуголках и колпаках приезжали на своих телегах, якобы для продажи ржи, овса и ячменя, но на самом деле просто для того, чтобы узнать новости. Слышалось дребезжанье колес и хлопанье бичей. Женщины не отставали от мужчин. Они быстро шли по всем дорогам, подоткнув юбки и с корзинами на головах.
Весь этот народ двигался под нашими окнами, и дядюшка Гульден приговаривал:
- Как все волнуются! Как все спешат! Дух Наполеона уже витает по стране. Теперь уже не шествуют со свечами в руках и в стихарях.
Видно было, что крестные ходы порядком ему надоели. Часов в восемь мы сели, по обыкновению, за работу, a Катрин пошла на базар закупить масла, яиц и овощей. Через два часа она вернулась и сказала нам: