- Ты как ребенок! Имей же терпение, черт возьми! Ответ придет... Ответ придет...
По воскресеньям я, разумеется, отправлялся в деревню Четырех Ветров к тете Гредель и Катрин. В эти дни я просыпался спозаранку. Первое время я, просыпаясь, думал, что все еще нахожусь в солдатах. Я холодел от этой мысли. Потом, осмотревшись кругом, я успокаивался. "Ты у дядюшки Гульдена и сегодня идешь к Катрин" - думал я, и эта мысль прогоняла остатки сна. Я собирался вставать и одеваться, но в это время часы били четыре. Городские ворота были, стало быть, еще закрыты. Приходилось ждать. Чтобы скорее проходило время, я начинал вспоминать всю историю моей любви, моей солдатчины, всю свою жизнь.
Когда било пять, я вскакивал с постели, мылся, брился, надевал праздничный костюм. Дядюшка Гульден, еще лежавший в кровати за пологом, говорил мне:
- Хе-хе! Я уже слышу тебя. Уже целых полчаса ты там ворочаешься. Хе-хе... Сегодня у нас воскресенье...
Он смеялся, и я смеялся вместе с ним. Через несколько минут я уже был на улице. Боже, какое было время! Как все цвело и зеленело! Как все старательно и весело работали, стараясь догнать упущенное время. Во всех садах и огородах женщины и старики рыли, копали и таскали лейки.
С раннего утра к городу ехали телеги с кирпичом, досками, бревнами, черепицей, тесом. Стучали молотки, здесь и там виднелись плотники и каменщики. Все спешили починить дома и крыши, попорченные снарядами. Работа кипела. Все пользовались наступлением мира.
Как весело я бежал по дороге! Нет больше маршей и контрмаршей! Я иду куда хочу, не дожидаясь приказа сержанта Пинто.
Видя дымок над деревней, я думал: "Это Катрин затопила печь, она готовит нам кофе". И я летел во всю мочь. Вот я и в деревне! Здесь я иду потише, чтобы немного отдышаться, и не свожу глаз с маленьких окошечек. Вот дверь отворяется и появляется тетя Гредель. Она еще в нижней юбке и с метлой в руке. Она поворачивается и кричит: "вот он!" Немедленно появляется Катрин - красавица из красавиц, в маленьком голубом чепчике. "Вот хорошо! - кричит она. - Я ждала тебя!"
Как она счастлива! И как крепко я целую ее! О, да здравствует молодость!
Я вхожу в комнаты. Тетя Гредель с воодушевлением поднимает метлу вверх и возглашает: