Нам предстояло теперь перейти ручей, отбросить пруссаков от Линьи и перерезать их армию пополам. Тогда битва была бы выиграна. Это была нелегкая задача, так как у врагов имелись большие резервы.
Мы двинулись вперед, через мост. На полпути капитан Флорантен велел нашей роте засесть в амбарах, чтобы оттуда стрелять по врагу. Это приказание доставило мне большое удовольствие.
В один из амбаров нас ворвалось пятнадцать человек. Мы прежде всего закрыли поплотнее дверь. Вдруг раздался ужасный грохот. Это пруссаки открыли по колонне стрельбу картечью. Вся колонна, пешие и конные, офицеры и солдаты, как ураган, ринулись назад. Кто падал, тот погибал.
Когда мимо нас промчались последние ряды, Зебеде выглянул из-за двери и в ужасе завопил:
- Здесь пруссаки!
Зебеде открыл огонь. Пруссаки были уже около нас. Кое-кто взбежал по лестнице наверх, Зебеде, Бюш и другие начали защищаться штыками. Зебеде кричал: "не давать пощады!", словно сила была по-прежнему на нашей стороне. Но тут он получил удар прикладом по голове и упал.
Видя, что он на волосок от гибели, я крикнул "в штыки!" и ринулся на врагов. Остальные последовали за мной. Пруссаки отступили, однако вдали виднелся еще целый батальон.
Бюш взволил Зебеде на плечи, и мы взобрались по лестнице наверх. Внизу гремели выстрелы. Мы решили втащить лестницу к себе наверх, но увы - она не влезала вся.
Зебеде, уже очнувшийся, посоветовал нам запихнуть ружье между ступеньками. Так мы и сделали.
Вся улица была теперь полна пруссаков. Они не могли сдержать своей ненависти и кричали не переставая: "пленных не брать!"