-- Ты развѣ не узнаешь меня, Маргарита?
-- А! это Мишель! сказала она выпуская мой рукавъ, и отъ души захохотавъ.
Она обтерла потъ, катившійся по ея смуглымъ щекамъ, и отбросила назадъ густые растрепавшіеся, черные волосы. Мы какъ будто были удивлены, что встрѣтились тутъ.
-- Какъ ты работаешь, Маргарита, какъ трудишься, сказалъ я ей.
-- Ахъ! отвѣчала она,-- сегодня великій день; надо продавать!
И указывая на подолъ своей юбки и на свои тоненькія ножки, совсѣмъ запачканныя въ грязи, она прибавила:
-- Смотри какъ я отдѣлалась! Со вчерашняго вечера съ шести часовъ мы все ходимъ. Мы идемъ изъ Люневиля съ пятьюдесятью дюжинами Третьяго сослов ія и съ сегодняшняго утра мы продаемъ, да продаемъ! Смотри у насъ осталось десять или двѣнадцать дюжинъ.
Она съ гордостью смотрѣла на меня, а я, совсѣмъ удивленный, держалъ ее за руку.
-- А гдѣ отецъ твой? сказалъ я ей.
-- Не знаю..... Онъ ходитъ по городу.... Заходитъ въ харчевни... О! у насъ не останется ни одного экземпляра изъ Третьяго Сословія. Я увѣрена, что онъ продалъ всѣ свои.