Старуха смотрела на меня, разинув рот. Я обернул веревку вокруг своей шеи. Дикие зрачки старухи загорелись, лицо ее исказилось.
- Нет! нет! - произнесла она свистящим голосом. - Нет!
Я продолжал свое дело с бесстрастностью палача. Тогда бешенство овладело Летучей Мышью.
- Старая дура! - прорычала она, выпрямившись, сжав руки на подоконнике, - старая дура!
Я не дал ей времени продолжать.
Я вдруг задул свою лампу и, нагнувшись, как человек, который хочет взять сильный разбег, схватил манекен, обвил ему шею веревкой и бросил его в пустоту.
Ужасный крик прорезал улицу. После этого крика вновь наступило молчание.
Пот градом катился с моего лба... я долго прислушивался... Через четверть часа я услышал далеко... далеко... голос вахтмана, который выкрикивал: "Жители Нюренберга... полночь... полночь пробила..."
- Правосудие свершилось, - прошептал я, - три жертвы отомщены...
- Господи, прости меня.