Коптившая лампа уже догорала, и граф воспользовался её последним мерцанием, чтобы последовать за убийцей.
Но когда он дошел до верхушки лестницы, благоразумие посоветовало ему не идти дальше.
Он слышал, как внизу хрипела Христина, и как капли крови стекали со ступеньки на ступеньку среди молчания. Это было ужасно!.. Слышно было, как на другом конце, в глубине вертепа, что-то передвигали, и граф мог опасаться, что обеим женщинам придет в голову бежать через окно.
Незнакомство с местом в течение нескольких мгновений удерживало графа на одном месте, как вдруг луч света, проскользнувший сквозь стеклянную дверь, дал ему возможность рассмотреть оба окна комнаты, выходящих в тупик, освещенных снаружи. В то же время он услышал, как на улице чей-то грубый голос закричал:
- Э! что это здесь делается!.. открытая дверь!.. ишь ты, ишь ты!
- Ко мне, - закричал полковник, - ко мне!
В тот же миг свет скользнул в лачугу.
- Ох! - произнес голос. - Кровь!.. черт.. я не ошибаюсь... - это Христина!..
- Ко мне! - повторил полковник.
Тяжелые шаги раздались по лестнице, и бородатая голова вахтмана Зелига, в своей огромной котиковой шапке, с козьим мехом на плечах, появилась на верхушке лестницы, направляя свет фонаря на графа.