Странное дело, я как бы страшился проверить свои впечатления. Я сошел вниз, чтобы выполнить свои обычные обязанности, и лишь обойдя все свои палаты, продолжительно осмотрев каждого больного, я отправился наконец к Дютертру.
Стучусь к нему в дверь; никакого ответа... Открываю; его кровать не смята... Призываю больничных служителей, задаю вопросы... Спрашиваю, где лейтенант Дютертр; никто не видал его со вчерашнего вечера.
Тогда, собрав все свое мужество, я вошел в комнату Кастаньяка.
Беглый взгляд на окно показал мне, что два стекла были выбиты; я почувствовал, что бледнею... но, вернув себе тотчас же хладнокровие, я воскликнул:
- Ну и ветер был сегодня ночью! Вы что на это скажете, лейтенант?
Тот преспокойно сидел, облокотившись на стол, поддерживая руками свое длинное лицо, и делал вид, будто читает. Он был бесстрастен, и, подняв на меня угрюмый взгляд, проговорил, указывая на окно:
- Черт возьми! Двое стёкол выбито... чего уж больше... хе! хе! хе!
- Очевидно, лейтенант, эта комната подвержена ветру более, чем другие... Или, быть может, вы оставили окно открытым?
Едва заметное сокращение мускулов стянуло щеки старого воина.
- Да нет же, право, - сказал он, странно смотря на меня, - оно было закрыто.