- Я это знаю... она не стара... но она может состариться... Я хочу ее видеть!... Вспомни, Сиди Гумайум, вспомни о своих обещаниях.
- Если уж ваша воля такова, господин Талеб, приходите завтра, в это же время. Но запомните хорошенько то, что я вам скажу: Фатима употребляет во зло свою красоту.
- Будь покоен, я не забуду этого.
И, протянув руку кулуглису, удалился, как и пришел, с поднятой головой и важной походкой.
Посудите, с каким нетерпением ждал я часа свидания с Сиди Гумайумом; я не владел более собою; сто раз я пересекал большой двор, подстерегая крик муэдзина, снимая шляпу перед каждым встречным и разговаривая даже с часовым, чтобы убить время.
Наконец, в выси пространств поется стих Корана; он перелетает с минарета на минарет над беспечным городом. Я бегу на улицу Пролома; Сиди Гумайум запирал свою ботегу.
- Ну, что ж? - сказал я ему, задыхаясь.
- Фатима ожидает вас, господин Талеб.
Он укрепил запор и, не давая иных объяснений, зашагал передо мною.
Небо ослепительно блестело. Высокие, белые дома - настоящая процессия привидений - задрапированные местами в луч солнца, отражали на редких прохожих свою мрачную грусть.