— Меамеи нас не забыли: они сбросили для нас лед. Покажем им, что мы тоже их помним.
И они берут кусочек льда и прикладывают своим детям к носовой перегородке, которая еще не проколота. Как только последняя, под влиянием холода, становится нечувствительной, ее прокалывают и вдевают в нее соломинку или косточку.
— Вот теперь, — говорят чернокожие, — дети могут петь, как Меамеи.
В тот миг, когда двух сестер Меамей возносили на небо, один из их родственников взглянул на землю. При виде старого Вурунны, сердито приказывавшего Меамеям спуститься опять вниз, он пришел в очень веселое настроение, — уж очень забавно было огорчение старика, — а так как он сам был от души рад бегству обеих девушек, то не мог сдержать громкого хохота. И с тех пор он постоянно смеется. Чернокожие называют его Гиндамайленна, что значит — «смеющаяся звезда»[4].
Когда гремит гром, чернокожие говорят:
— Меамеи пошли купаться.
Гром происходит от того, что при игре в «бубалармей» они бросаются одна за другой в воду. Та, которой удается хлопнуться звонче всех, считается выигравшей игру. И стоит только чернокожим услышать, как Меамеи играют в «бубалармей», они тотчас же говорят:
— Теперь надо скоро ждать дождя. Меамей набрызгают на землю воды.
О том, как цветы снова появились на земле
Когда Биамэй — злой и могущественный волшебник — покинул землю и поселился высоко-высоко на горе Ооби-Ооби, в далекой стране Буллима, тогда завяли все цветы, росшие на равнинах, в ущельях и на деревьях, а потом и совсем пропали. А когда исчезли цветы, земля стала печальной и пустынной. Мало-по-малу и самое воспоминании о цветах, украшавших землю, превратилось в сказку, которую старики рассказывали молодым.