-- Где? Да везде, в Италии, и Бог знает, где еще, думаю, и здесь в Москве. Все знают, что вы человек счастливый, -- сказал барон, посмеиваясь и попивая свое шампанское.
Юрию был неприятен насмешливый тон пожилого селадона.
-- Не знаю, о каком счастье вы говорите, -- сказал он довольно сухо.
-- О вашем счастье. Вас везде на руках носят, на вас заглядываются и хорошенькие дочки, и заботливые маменьки. Вы ли не счастливы?
В голосе барона слышалась насмешка и досада на успех, которому он завидовал. Князь, слушая его, становился все серьезнее.
-- Я не понимаю, о чем вы говорите. За собой я никаких особенных успехов не знаю и не рассчитываю на них, даже не желаю их, отвечал он недовольным голосом.
Барон недоверчиво покачал головой, но переменил голос.
-- Не шутя, князь Юрий, как человек вам не чужой, я скажу вам то, что я заметил и что все заметили. На вас многие имеют серьезные виды в Москве.
-- Право? -- спросил холодно князь.
-- Многие, очень многие, и это не мудрено. Таких женихов, как вы, конечно не много. С вашим состоянием, в вашем положении, на вас все смотрят и рассчитывают.