-- Хочу и то и другое, а что буду делать, сам еще не знаю, -- отвечал князь.
-- Вам должно быть иногда бывает очень скучно, князь, -- сказала Оленька, посмотрев на него пристально.
-- Да, случается и даже часто; да кто же впрочем и не скучает на свете? Поживете еще, и вы научитесь скучать, сказал он, задумавшись и невесело глядя на нее.
-- Сохрани Бог! -- отвечала Оленька.
-- Конечно, сохрани вас Бог подольше от скуки! Скучают, когда жизнь не удается, когда человек недоволен ею и самим собой.
-- Я недовольно еще знаю вас, князь, но мне кажется, что вы ошибаетесь в своем мнении о себе или что вы себя не знаете, что вы не вникли в ваш собственный характер и оттого только все вам не удавалось до сих пор, как вы говорите.
-- Может быть. Эта мысль мне никогда не приходила в голову, -- отвечал он задумавшись. -- Говорят, я в детстве подавал большие надежды, -- прибавил он, смеясь, -- кто знает? Может быть, эти надежды сбудутся когда-нибудь, и я вдруг открою в себе всевозможные способности, которых я и не подозревал.
-- Не смейтесь, князь, посмотрите, что когда-нибудь это будет с вами. Согласитесь со мной, что по большей части мужчины знают гораздо лучше то, что вокруг них делается, нежели то, что делается у них в душе, не правда ли? Вам лень перебрать свои мысли, лень передумать о своих мнениях, и потому они идут наперекор с жизнью, и ваши добрые намерения не приносят пользы.
-- Если с ваших слов я не исправлюсь, -- сказал князь весело, когда она кончила, -- то это будет значить, что я неисправим.
-- Надо надеяться на Бога, и не отчаивайтесь в себе, -- отвечала Оленька твердым голосом, вставая со стула при звуке польской.