-- Резонно, -- сказал Академик. -- Только для меня чудно еще одно обстоятельство. Как честному Ивану во время дороги не пришло искушение стянуть золото у прохожего.
-- No 2-й, -- снова промолвил Таз-баши.
-- Должно быть, прохожий, со времени покражи булки, стал осторожнее и клал суму себе под голову, -- отвечал Немец с прежней серьезностью.
-- Значит, дело приведено в совершенную ясность, -- сказал Безруковский. -- А уж о том, что трапезник при капище носит крещеное имя, кажется, и говорить не стоит. Мало ли имен напрокат берутся! Во всяком случае, за практическую мысль сказки я готов простить 1001 ( тысяча одну) нелепость, не требуя доказательства.
-- Ну, теперь Немцу есть за что быть благодарным,-- примолвил весело Таз-баши. -- Кланяйся, дружок, господину полковнику.
Так как было еще не поздно, то хозяин предложил начать новый круг рассказов.
-- По-настоящему, очередь теперь за мною, -- сказал Безруковский. -- Но на грех я вспомнил одну историю, порядочно длинную. Поэтому позвольте мне занять вас в следующий вечер. А теперь не угодно ли любезному Академику потешить нас какой-нибудь былиной старого времени.
-- Да только, пожалуйста, не Лазаревым напевом, -- прибавил Таз-баши.
-- Постараюсь выполнить то и другое желание, -- отвечал Академик. -- Впрочем, былина моя не очень стара: так, лет десятка полтора будет.
-- Такая определительность времени говорит уже, что эта былина действительная, -- заметил Безруковский.