"Что за дьявольщина, -- подумал дедушка, припоминая все с ним происходившее. -- Я, кажется, как я, а голова точно не моя. Не действие ли это... как бишь ее... проклятой романеи?.. А что ты думаешь... Эти московитяне, известно, первые слуги сатаны. Постойте же вы, распроклятые гяуры. Я вам так отплачу за ваш подарок, что вы у меня нос за глаза примете! Гей!" -- вскричал дедушка, стуча кулаком по нарам.
На призыв его вошел секретарь, который давно уже дожидался в соседней комнате.
-- Привести ко мне этих проклятых торгашей, сейчас, сию минуту!
-- Их уже нет в городе, ваше высокомочие, -- отвечал секретарь с низким поклоном. -- Они уехали еще вчера вечером.
-- А кто их смел отпустить без моего позволения? -- вскричал дедушка, почти задыхаясь от гнева.
-- Ваше высокомочие изволили им дать только три дня для торговли. Вчера срок кончился.
-- Сейчас же нарядить лучших всадников... Скакать за ними... привести их ко мне живыми или мертвыми!
Секретарь кинулся исполнять приказ первого муфтия. Дедушка стал ходить по комнате в сильном волнении. Иногда он останавливался и обеими руками хватал за свою голову. Во время одной из этих остановок, он вдруг увидел пустую флягу, и глаза у него засверкали.
-- Гей, сюда, -- вскричал он в порыве гнева. -- Позвать мою стражу.
Два татарина явились у порога.