* * *

Года через два после рассказанного случая мне пришлось по поручению начальства быть в городе С... Исполнив поручение скорее, чем предполагал, я имел время на обратном пути завернуть к одному моему приятелю -- помещику. Так как спешить было нечего, то я охотно принял радушное его приглашение -- провести день-другой в его семействе. Решимость моя вознаграждена была нечаянным открытием. Войдя в кабинет хозяина, я неожиданно увидел знакомую мне картину памятного леса.

Верно, удивление очень заметно выразилось на моем лице, потому что приятель мой невольно спросил -- разве я знаю сюжет этой картины?

-- И знаю и нет, -- отвечал я ему, не могши оторвать глаз своих от ландшафта. -- Но каким образом эта картина у тебя? Два года назад я видел ее далеко отсюда.

-- Тот, кому она принадлежала, вот уж год кончил грустную жизнь свою.

-- Упокой, Господи, его душу! -- сказал я, невольно перекрестившись.

-- Из твоего участия я заключаю, что ты знал бедного моего родственника А...

-- Очень мало, -- отвечал я, и, подумав, что смерть А... разрешила меня от клятвы хранить молчание, я рассказал приятелю моему все подробности нашей встречи.

-- Теперь твоя очередь, -- сказал я ему. -- Объясни мне, пожалуйста, всю эту историю.

-- Короче и проще ее быть ничего не может, -- отвечал мой приятель. -- А... был сосед по моему имению. Еще в ребячестве мы познакомились; вместе вступили в службу и почти в одно время ее оставили, -- я по делам моего имения, а он по живому своему характеру, для которого всякое принуждение было невыносимо. Исключая этого пункта, А... был человек благородный во всех отношениях. Другие видели только, как он рыскал по полям за зайцами; но мне, как искреннему его приятелю, были известны все прекрасные его действия в отношении не только к своим крестьянам, но решительно ко всем, кто только терпел нужду. Владелец большого имения, он смотрел на золото как на средство золотить жизнь (собственное его выражение), то есть как можно более доставлять удовольствия себе и другим. Года через три холостой своей жизни, он случайно увидел девицу -- прекрасную, умную, дочь одного соседнего помещика -- и влюбился в нее без ума. Он снискал ее взаимность, сделал предложение и получил ее руку. Казалось, все ручалось за продолжительность их счастья -- довольство, молодость и взаимная любовь. Но судьбы небес неисповедимы! Зерно самого этого счастья заключало уже в себе зародыш будущих бедствий. Не люби он так страстно, он все бы с потерей ее рано или поздно нашел утешение. А то самая эта любовь, составлявшая все счастье его жизни, и довела его в последствии до того положения, в котором ты его видел. Но станем продолжать. Ровно через год последовала катастрофа. Желая отпраздновать годовщину своей свадьбы всеми удовольствиями, А... в этот день, между прочим, устроил охоту. Все шло как нельзя лучше. День был чудесный; гости веселы, молодые супруги не могли налюбоваться друг другом. Вот уж мы, исхлопав порядочную долю зарядов, возвращались домой веселые, беззаботные. Там ожидал нас богатый ужин, фейерверк и музыка. А. ехал подле жены, которая, кажется, никогда не была так хороша, как в этот роковой для нее час. Движение разлило румянец на полных щеках; губы горели избытком жизни, глаза были полны неги и удовольствия. Порой долетал до нас звонкий смех ее, вызванный шуткой мужа или проделкой которого-нибудь охотника. Подъезжая к одному косогору,