Голос, которым сказаны были эти слова, окончательно расстроил бедного Жемчужина. Надо сказать, что голос Аннушкин был что твой соловушко! Но так как нужно же было отвечать, то Жемчужин, собрав все силы, пробормотал:
-- Мне-с?.. ничего-с... Как ваше здоровье?
Аннушка готова была принять его за полоумного, если бы только в этом не разуверяли ее глаза Ивана, в которых было что-то такое, что чрезвычайно понравилось девушке.
-- Я слава Богу, -- отвечала она на ловкий вопрос Жемчужина. -- Как ваше?
-- Мое-с... так, ничего-с... слава Богу.
И снова замолчали. А дедушка продолжал себе покрякивать в другой комнате.
Наконец Иван почувствовал, какой он дурак, и в этой смиренной мысли он стал ни с того ни с сего кланяться Аннушке.
Аннушка тоже почла нужным отвечать на поклоны Ивана.
-- Извините-с, -- сказал наконец Иван, пересиливая свое замешательство. -- Мне сказали, что здесь пускают на хлебы. Так я и пришел узнать -- за какую цену?
Извините, пожалуйста.