Она угадала. Скоро вошел в комнату Иван Жемчужин.
-- Дорогой гость! Да как снег на голову, -- вскричал Петриков с невольной радостью. Аннушка не могла встать с места, и только слезы тихо катились по ее щекам.
Помолившись иконам, Жемчужин бух в ноги Петрикову.
-- Что ты? Что с тобой, Иван Петрович?--сказал тронутый старик, стараясь поднять Ивана. -- Надо Господу Богу, а не мне кланяться.
-- С радости, батюшка, Яков Степаныч, с радости,-- сказал Жемчужин со слезами на глазах. -- Ведь подумаешь, целый год не видал вас, мой благодетель.
Тут Жемчужин обратился к Аннушке, хотел тоже сказать что-нибудь, но язык прилип к гортани. Он только низко поклонился.
-- Садись-ка, садись, дорогой гость, -- начал Петриков, -- да расскажи, что ты это запропал. Хоть бы одну, весточку послал с дороги! Ну, сказывай же, что, как дела твои? Благословил ли Господь твои труды? А коли язык примерз, так вот тебе Анюша чайком его отогреет.
И Жемчужин начал историю своих похождений -- где и как и что было, и кого видел, и что перенес, и, наконец, что Бог послал за труды. Итог выменянных им пушных товаров был так значителен, что старик, перекрестившись, сказал: -- Велики щедроты твои, Господи! Ну, а что ты намерен теперь делать со своей рухлядью? -- спросил он, обращаясь к предмету разговора.
-- А вот сегодня вечерком надену твой колпак да подумаю,-- сказал Жемчужин с усмешкой.
Старик тоже рассмеялся.