Суворов. Да, говорят, что Кагул чуть было вас не надул: вы было на попятный двор...
Смотритель ( бросает ложку ). Тебе хорошо толковать об этом за щами, а побудь-ка на нашем месте, так, не бойся, запел бы другим голосом. Нас было только семнадцать тысяч, а пушек едва ли не двести: так изволь тут отбиваться. Пушки вот так и дуют: " Пух-пух", словно гороху объелись. А ядра-то, ядра-то! Как налетит, как как хватит по линии, так в пять переворотов запрыгаешь. Да мы всё-таки отбоярились.
Суворов. С изъянцем?
Смотритель. Уж, разумеется, с изъянцем. Ведь турки не так глупы, как думаешь. Не станут подставлять даром лба, а то же пошлют пирог с начинкой, вот и подавишься. Да всё-таки пуля не чета штыку, хоть она и мелким бесом рассыпается. Как хватит, дружок, под седьмое ребро, так и поминай, как звали! Ну-ка, за здоровье Штыка Штыковича.
Суворов. Изволь. За кого другого, а уж за штык как не выпить?
Чокаются.
Смотритель ( заглядывая в миску ). Эхе-хе! В миске-то уж пусто! Молодец! Проворно же ты работаешь. А мне с лясами-то, видно, придётся края облизывать. Благо хоть пирог в запасе. ( Располагает пирог на середине стола ).
Суворов. А как вашу деревню зовут?
Смотритель. Смолянской. А что?
Суворов. И церковь есть?