— Гарнитуровое, — авторитетно сказала маменька, — в духовенстве обожают гарнитур.
— Ну, вот и тово… и куплю тебе Гарнитуровое платье.
Припомни, как будем составлять списочек.
Митревна покраснела от удовольствия.
— А я что с вами хотела поговорить, Онисим Варфоломеич, — сказала она. — Надо бы тепленького чего-нибудь детишкам. Уж так-то пообносились, так-то пооборвались…
Придет зима — носу нельзя будет показать на улицу; как уж нонешнюю перезимовали… Да и моя-то, признаться, шубейка… не вполне.
— Говорила, перемогитесь как-нибудь, не закладывайте салопа, — сказала маменька.
— Ах, маменька! Ужли же Онисиму Варфоломеичу не иметь костюма? Какой, скажут, это наездник и вдруг без атласной жилетки и без сюртука? Во всяком же разе с меня не взыщут… а они завсегда на глазах, завсегда с хорошими людьми.
— Без костюма мне никак невозможно, — подтвердил, сплевывая сквозь зубы, Онисим Варфоломеич, — вдруг я еду на должность и тово… являюсь в каком-то старье. Что скажут?
— Ох, тошно без должности-то! — сказала маменька, и лицо ее омрачилось.