Андрон не спеша встал и ударил жену по уху. Свалился повойник, баба с причитаниями нагнулась подымать его, другою рукой собирала растрепавшиеся косы. Андрон сел и смотрел на бабу равнодушным оком. Та оправилась и, всхлипывая, бормоча невнятные слова, принялась вновь перебирать холсты.
— Ты вот что, — сказал Андрон, — завтра на барский двор не ходи.
Баба так и выпрямилась и большими глазами посмотрела на мужа.
— Ты очумел? — выговорила она. — А батюшка-то?
— Это уж не твое дело. Я сказал — и кончено. А там не твое дело! — и, помолчав, добавил: — Завтра в волостную пойду, билет надо выправить. — И еще помолчавши, сказал: — В казаки уйду, на заработки.
— Да ты во хмелю, Андрошка!
— Ишь не во хмелю, а ты слушай, что говорят. Чтоб прямо к авторнику были бы чистые портки, рубаха, онучи… да лепешек напеки поболе. В середу, господи благослови, выходить надо.
— Ей-богу, ты натрескался! Да он те, батюшка свекор, такие казаки задаст — до новых веников не забудешь! Аль не знаешь его ухватку?
— Не отпустит, скажешь?
— Ну, посмотрю на тебя — дурак ты, Андрон! Да какой же полоумный отпустит?