— Н-да, — произнес он, когда исправник кончил и смех затих, — ужасно смешно. Как это ты, Сергей Сергеич, в шуты не поступишь? Прелюбопытная должность!.. Вот, Николай Мартиныч, наблюдай; опора, так сказать, оплот!.. Но не заблуждайся: друга-приятеля за тридцать сребреников в кутузку ввергнет!.. Нельзя-с — жена, дети-с… Э-эх, вы… опричники!
Опять расхохотался исправник, и засмеялись все остальные. И громче стали возглашать: «Стучу!.. Пас!.. Пожалуйте за взяточку!.. Ваш ремиз!»
— Анна, ты почему варенье замыкаешь? — неожиданно спросил Косьма Васильич.
Анна Евдокимовна притворно засмеялась.
— Ах, Кося!.. Ах, какой ты шутник!.. Что это тебе представилось? Я думаю, купить мне или не купить, а ты вдруг про варенье.
— Да, а я вдруг про варенье.
— Экая придира! — сказал Исай Исаич. — Ведь это он, сударыня, в отместку вам за давешние подряды… хе, хе, хе!
Анна Евдокимовна с немым упреком взметнула глазами на Исая Исаича. Но случилось так, что Рукодеев пренебрег неосторожным намеком.
— Что ж ты кичишься? Подряды!.. — сказал он. — Одинаковые с тобой живорезы, я полагаю.
— Хе, хе, хе, так уж и живорезы.