Хуторские подошли, поклонились, им немедленно очистили место у огня, сказали:
— На улицу, що ль? Иде девки-та?.. Э! Никак, и ты, Мартиныч, пришел!.. Що ж, забавься, дело гожее.
Но девки подошли не сразу, и у мужиков опять потянулись прерванные разговоры.
— И щой-то, братцы, люди таё… озверялись, — сказал один однодворец. Быдто и смертного часа нетути.
— Дожидайся, коли ён приде, пить-есть надоть, — подхватил другой.
— Эва! Вон народ гутаря — холера… Валом валит.
— Мало ль що бают.
— Ну, не гутарь, — отозвался из темноты старческий голос, — на моей эдак памяти баял народушка — мор будя.
Що ж, не сталось мимо, был!.. И-и, вспомянешь, страсти господни… Мухи… ровно мухи мерли. Эдак-то деревнюшка была… выселки… каё примерли, каё разбрелись, каё що…
Стали расспрашивать и говорить о холере. Агафокл нетерпеливо завозился.