И вдруг поднял голову на стук подков и быстро скользнул в избу. И снова появился уже в окне. Николай не узнал его:так побледнели и осунулись его румяные щеки, таким казалось встревоженным его некогда веселое, вечно подмигивающее и смеющееся лицо.
— Аль холера? — крикнул он Николаю. — Друг! Христом-богом прошу: не подходи ты ко мне, ради создателя не подходи!
— Какая, где холера? — сказал удивленный Николай. — Что с тобой, Агафокл Иваныч?
— Да в Гарденине.
— Никакой нет холеры.
— Ой ли? Побожись, милячок, побожись, желанненький!
— Право, нет.
— И на жнитве никто не помирал?
— Пока еще никто.
Агафокл несколько успокоился, вышел из избы, привязал Николаеву лошадь.