— Уйди к родимцу!.. Без тебя управимся… Ишь работник какой выискался!.. Слоняешься без дела, только людям мешаешь.
Николай не обиделся; он передал лошадь Дашке и, взяв у нее вилы, начал усердно раскидывать навоз. Работа у него кипела. Уже через пять минут он весь обливался потом; еще немного спустя на его ладонях образовались мягкие багровые мозоли, лицо же так и горело.
И, несмотря на такие трудности, он всем существом своим испытывал живейшее удовольствие. Дашутка держала лошадь, зорко посматривала по сторонам и делала поощрительные замечания:
— Эка мужик-то что означает!.. Где нашей сестре равняться!.. Смотри, смотри, девушка, он уж другую клетку разчал!.. Ай да Микола!
Грунька упорно молчала. Вдруг Дашка заметила вдали Мартина Лукьяныча на дрожках.
— Бросай, бросай, отец едет! — сказала она торопливо.
Но Николай увлекся.
— Пускай его! — ответил он, вонзая вилы в новую кучу.
— Ей-боженьки, увидит!.. Бери лошадь, оглашенный… Ах, беспременно увидит!
— Пусть! — упрямо повторил Николай, хотя дрожки Мартина Лукьяныча становились все ближе и ближе.