— М-да… наездник все этот.
— Онисим? Ах, едят его мухи-комары! Ну, что же ну, ничего, братец ты мой. Авось справится. Авось! — И опять рассиял: — Гляди, гляди, со звездочкой-то что разделывает. У, коростовый! Так и хапает, так и норовит вырвать изо рта. Ну, чистые ребятишки!
— Говорят, Ефим воейковский без места, — сказал Капитон Аверьяныч.
— А что, Онисима расчесть хочешь? Ну, что ж, разыщем Ефима, попытаем. Это ничего. А может, Онисим справится, забодай его корова? Аль нет? Ну, как знаешь, как знаешь, можно и Ефима нанять… Эй, эй ты, головастик! Ишь ведь прицеливается, ишь, едят те мухи-комары…
Из жеребятника Капитон Аверьяныч уже с значительно пониженным гудением прошел в маточную.
— Ну, мы ноне с радостью, Аверьяныч, — встретил его маточник Терентий. — Волшебнице бог конька дал.
Внезапно туча сбежала с лица Капитона Аверьяныча, его сурово сжатые губы раздвинулись радостною, детскою улыбкой.
— Давно? — спросил он, быстро устремляясь вперед.
— Да вот Только что управились. Надо быть, опять вороной. На лбу звезда, левая задняя в чулке.
Другие маточники, подручные Терентия, окружили Капитона Аверьяныча с веселыми и возбужденными лицами.