— Как же, папенька, государь император освободил — и вдруг вы против!
— Поди, поди, поговори еще.
— А почему же, молодой человек, вашему папа и не иметь собственного мнения касательно эмансипации? — посмеиваясь, спросил Рукодеев.
— Как же можно-с!
— Ну, а почему?
— Потому все мы — подданные.
— Но во всяком разе не рабы. Как вы руководствуетесь в этом сюжете?
— Сроду родясь рабами не были, — с гордостью сказал Мартин Лукьяныч. Еще прадед мой — царство ему небесное! — был мценским мещанином. Не высокое звание, но все ж таки не хам.
— А ежели не рабы, — продолжал Рукодеев, не спуская смеющихся глаз с Николая, — то уповаем больше на свой интеллект, а отнюдь не как прикажут.
— Так-с, — ответил Николай в недоумении.